imbg: (Default)
 
В этом месяцев New Scientist Russia наконец вышло мое интервью. Не смотря на мое биологическое образование, интервью я брал у физика Юрия Малетина, который разработал прорывную технологию, работая в Киевском политехническом институте (сейчас он называется более забористо, но народное название его прежнее - КПИ). Написал я его на 4 страницы, а в журнал вошло только два абзаца в уголке большой обзорной статьи о конденсаторах.  Ну все равно - объем не главное.



По условию публикации, я могу перепостить интервью целиком тут только через месяц, так что сейчас могу предложить вам только купить New Scientist Russia (он-лайн его не выпускают) - хоть мои абзацы читать смысла нет, но остальные статьи весьма на уровне - позновательно и красочно.

А чтоб вспомнить, какой я на самом деле знатный интервьюер - почитайте пока мое интервью у бывшего пост-дока, а теперь уже научного сотрудника в лаборатории Нобелевского лауреата Аарона Чихановера - бывшей выпускницы Львовского университета и просто красивой девушки  Елены Кравцовой - "В детстве я мечтала стать милиционером"
imbg: (Default)
Продолжаем знакомить вас с сотрудниками нашего института. Предыдущие эксклюзивные рассказы ученых о себе вы найдете тут и тут

И сегодня разговор пойдет обо мне. Дело в том, что сегодня мне пришлось отправить заявление об уходе: слишком сложно совмещать работу за рубежом и дома. Тем более на Украине стали строже следить за выполнением законов – что лично меня не может не радовать! Но душой я остаюсь со своим институтом, и смысла бросать нашу ЖЖ-страничку не вижу.

Итак, сегодня последний день, когда я еще остаюсь сотрудником ИМБГ. А значит, сегодня последний день, когда я могу рассказать о себе в формате нашей ЖЖ-странички. Все рассказать невозможно – я проработал в ИМБГ ровно 10 лет, начав инженером и дойдя до ст.н.с. Там я защитил диссертацию, там ставил свои первые эксперименты. В общем, прошел обычный путь, а потом уехал работать за рубеж – потому что в какой-то момент денег не стало ни для работы, ни для жизни. 

Мне очень нравятся красивые вещи. Именно не дорогие, а красивые. Любая вещь может быть оформлена двумя-тремя штрихами, которые полностью переменять весь ее облик! Я считаю, что наша жизнь – жизнь каждого индивидуума – это ежедневная череда картинок, которые проходят перед нашими глазами. Например, не важно, что у вас на стене висит репродукция «Джоконды» - если ваши окна выходят на помойку или трущобы, то общая атмосфера домашней жизни будет негативной, «трущобного типа». Я очень тщательно слежу за всеми «картинками», которые меня окружают: и если я могу, я занавешу окно с видом на мусорные баки так, чтоб о них больше никогда не вспоминать. А если это единственное окно – тогда придется мне своими силами облагородить саму помойку, либо договориться с дворником и перенести ее в другое место. Главное – чтоб вид из моего окна (как и все остальное – дорога на работу, рабочая комната, обстановка на рабочем столе) соответствовал моему понятию красоты. Это также дополняется музыкой, которой я себя окружаю; качеством новостей, которые я смотрю каждый день (я почти не читаю официальные русские и украинские новости, где вся информация искажена и каждый скандал обсасывается с садистскими подробностями). Я слежу за качеством общения со своими друзьями, качеством идей в моей работе, и т.п.

Постепенно мне удалось действительно получать удовольствие от каждого дня – в нем исчезли раздражители, которых я не желаю видеть и слышать. На самом деле это замечательно – если б каждый мог создать вокруг себя маленький позитивный мирок, эти мирки бы постепенно объединились в один прекрасный мир.

Я давно перенес эту стратегию позитивного мира и на науку. За границей это проще, потому что имидж института тут напрямую связан с поступлением денег – и каждый крупный институт не жалеет средств на оформление своих сайтов, журналов и территорий. Вы считаете, они зря тратят огромные деньги на это? Вовсе нет - потому что это приносит в будущем прибыль сторицей! 

Давайте сравним две страницы – любая статья нашего журнала Biopolymer and Cells, и статья журнала Nature (если не грузиться, я временно выложил ее у себя). Они различны абсолютно во всем: компоновка страницы, шрифты, оформление рисунков. Мы безошибочно узнаем, где «они», а где «мы». Мировые журналы учитывают многие нюансы, о которых не знают дилетанты, и о которых прекрасно осведомлены профессионалы. Это те детали, которые влияют на размер файла, на скорость его скачивания, плюс десятки мелких удобных гаджетов; да и просто e-mail рассылка анонсов новых номеров, записи новых Podcast’ов – все это учтено в рейтинговых журналах, и ничего этого нет у нас. 

Что первично, а что вторично? Nature
входит в десятку, потому что он учитывает все мелочи и платит профессиональным дизайнерам? Или наоборот – он сначала лепился «в ладошках на коленках», а потом стал известен настолько, что смог нанять специалистов по оформлению? Я думаю, правильный первый вариант – потому что чем больше ты вложишь в начале  – тем круче получится результат.

Кстати, это критика справедлива не только по отношению к нашему институтскому журналу – все журналы Украины и России безошибочно определяются по неприятно-казенному шрифту и грубым иллюстрациям (например МАИКовский журнал "Молекулярная биология" - все такая же грубая поделка). А рассылка электронных уведомлений, ведение новостных или популярных рубрик появляется только сейчас, да и то в зачаточном состоянии.

У меня есть страстная мечта – изменить у нас это казенное отношение к науке. Чтоб вокруг институтов снова были разбиты клумбы, чтоб на паркингах машины стояли аккуратно в ряд, чтоб окна лабораторий были чистыми, чтоб на халатах у сотрудников были стильные и красивые эмблемы их институтов. Это не первоочередное задание для привлечения денег в отечественною науку – но это сделает нашу работу красивой, и опосредованно, не прямо, тоже принесет прибыль в будущем. Это поменяет наше отношение к рабочему месту – ведь его надо любить и жить там, в не пребывать с 9 до 18. Это изменит наше отношение к своей работе, к осознанию своей исключительности – а каждый человек исключителен в своем роде.

Мы инициализировали в свое время переделку нашего сайта, однако в силу ряда причин этого не получилось осуществить полностью, как мы того хотели. Вторая моя мечта - обновить логотип нашего института на более современный. Старый логотип был создан в 70-х годах прошлого столетия, он прекрасен и отражает эпоху, когда он был создан. В нем есть и оригинальный шрифт в стиле инженерных чертежей того времени, и орбиталь электрона (а может, трек космического спутника) - символ того времени:

 


Однако сегодня мы живем в новом мире: мир электроники, генных чипов, «коннектома» и компьютерной графики. Мы пытаемся найти интересный, новый способ отразить общую суть работ нашего института. Ниже есть несколько вариантов, которые мы в свое время активно обсуждали, однако ни один из них не понравился нам на все сто:

 
Другой украинский институт – институт биологии клетки во Львове – столкнулся с подобной проблемой. Про этот институт вообще можно многое рассказать: по качеству исследований и результатам он входит в пятерку лучших институтов Украины. Так вот, они разработали новое лого и без лишней волокиты стали его использовать (ссылка на сайт института). На все ушло не больше месяца! 

 

Я часто общаюсь с одним из инициаторов этой инициативы ([livejournal.com profile] icb_nanu) – мы оказались с ним полными единомышленниками в вопросах научного дизайна.

Этот первый пример введения дизайна в украинской науке окрылил нас. Например, экспромтом родился логотип для коллекции плазмид. При чем это не официальный проект, а просто несколько коробок в холодильнике, которые держат про запас во всех лабораториях всего мира. Мы просто разместили этот значок на верхней крышке коробок – теперь и красиво, и найти их легче в холодильнике! Помните, о чем я писал выше – надо вводить красоту в каждый этап жизни. Поиск плазмиды для клонинга – это такой же отрезок жизни, и если его можно оформить красиво – почему нет?





Сейчас мы разрабатываем другие логотипы под конкретные проекты. При разработке мы
ориентируемся только на свое чутьё. Нам не важны мнения экспертов, если только они не согласны включится бесплатно в перемену имиджа украинской науки – таким соратникам мы всегда рады. Все пожелания и приглашения к сотрудничеству пишите в комментарии или мне на электро-почту. 

Вот такой рассказ обо мне получился. В следующий раз может получиться и о самой науке поговорить. Хотя это уже совсем другая история.

* - дерево в виде micro-array на первому эскизу эмблемы к IMBG стилизировано коллегами из Института биологии клетки.

imbg: (Default)

Мы продолжаем вас знакомить с работниками нашего института (Институт молекулярной биологии и генетики НАН Украины).

Наш институт помимо исследовательской дейтельности выпускает три журнала. В одном из них - "Биополимеры и клетка" - опубликован короткий автобиографический рассказ академика Анны Валентиновны Ельской, директора нашего института. Мы его приводим здесь без изменений:



Судьба – это характер
 


Каждому из нас на собственном примере интересно проследить, как судьба определяет жизнь человека, выводя его из маленьких переулков на широкие магистрали.

Никогда в школьные годы я не собиралась стать биологом. Любимыми предметами у меня были физика и литература, а физфак МГУ – заветной мечтой. Но школу я за кончила в 16 лет и родители категорически отказались отпускать меня из родного Донецка. Выбор оказался не велик – я поступила в медицинский.

И вот тут меня ждал первый подарок судьбы. Кафедрой биохимии заведовал выдающийся ученый Алексей Осипович Войнар, не ставший членом академии исключительно потому, что жил во время войны на оккупированной территории. Но лекции он читал совершенно блестящие, обладал огромной эрудицией и, наверное, поэтому у меня и возник интерес к биохимии.

Первые мои так называемые научные эксперименты выполнены на втором курсе института в 18 лет. С ними связано много воспоминаний, в том числе и руки, поцарапанные кошками и собаками, у которых я на фоне эмоционального стресса должна была брать кровь. А первая моя работа, которую тоже с трудом можно считать научной, – это реферат о роли микроэлементов в живом организме.

Второй подарок судьбы вначале выглядел трагически: развод с первым мужем после рождения ребенка. Но именно эта ситуация побудила меня уехать в Киев и поступать в аспирантуру, что, в конечном итоге, и стало отправной точкой всего того, что я достигла.
При поступлении в аспирантуру в Институт биохимии так же огромную роль сыграл случай. Все заведующие отделами имели свои кандидатуры в аспирантуру. Документы я подавала в отдел биохимической фармакологии, где то же был свой человек, проработавший там несколько лет.

Очень хорошо помню день вступительного экзамена по биохимии. Возглавлял комиссию А. В. Палладин, в ее состав входили В. А. Белицер, М. Ф. Гулый, Д. Л. Фердман – девочке из провинции они казались настоящими небожителями. И вот здесь, наверное, оправдалась поговорка, что судьба – это характер. Понимая почти стопроцентную бесперспективность своей попытки поступить в аспирантуру, я решила бороться до конца.

Экзамен, говорят, я сдала настолько блестяще, что комиссия сидела и долго думала, что делать: и отказать невозможно, и брать некуда – все места расписаны на «своих». Наверное, неудобно так говорить о себе, но мне передали потом, что одна из старейших сотрудниц института сказала: «Эта девочка будет академиком». Пришлось оправдывать ожидания коллег.



После долгих размышлений комиссия направила меня в аспирантуру в отдел биохимии нуклеиновых кислот, созданный полгода назад, руководил им тогда еще кандидат наук Мацука Геннадий Харлампиевич, так же, как и я, имевший слабое представление о нуклеиновых кислотах, поскольку занимался до этого совсем другими проблемами. Его не было тогда в Киеве, он стажировался в МГУ на кафедре Белозерского, что бы развивать это на правление в Украине, и должен был приехать лишь зимой.

Дабы не болтаться без дела, я стала готовиться к кандидатскому экзамену по биохимии (иностранный и философию я сдала еще в Донецке). От этого экзамена у меня остались живые воспоминания об очень долгом разговоре с Белицером, когда мы ушли далеко от биохимии, в проблемы живого вообще. В дальнейшем я всегда чувствовала поддержку этого замечательного ученого. Вообще в то время научный коллектив Института биохимии был очень сильным, а главное – очень благожелательным к молодежи. Именно там у меня и моих сверстников начало складываться трепетное отношение к науке. Мне жаль, что в наше время все больше и больше науку рассматривают как способ добывания денег, хотя я понимаю, что ученому необходимо иметь возможность достойно жить и прилично зарабатывать. Но это не должно быть главным в его работе.

Время аспирантуры я вспоминаю как одно из лучших в моей жизни. Оно было заполнено напряженной работой, поиском, поездками в другие города, встречами с интересными и даже выдающимися учеными. Это был момент становления молекулярной биологии в Украине. Особенно теплые слова хочется сказать в адрес академиков А. А. Баева, А. Д. Мирзабекова и Л. Л. Киселева, которые были нашими учителями и друзьями, бескорыстно помогавшими нам абсолютно во всем – от научного эксперимента до выхода на Б. Е. Патона и основания Института молекулярной биологии и генетики (ИМБГ). Конечно, в создании нашего института огромную роль сыграл академик Сергей Михайлович Гершензон, отдел которого был одной из первых точек в Украине, где зародились и начали развиваться молекулярная биология и генетика. Трудились мы много и вдохновенно, не имея под рукой даже коллектора для сбора пробирок, работали ночами, подменяя друг друга, ездили в Москву выпрашивать реактивы, но были молоды и полны надежд. В целом надо признать, что во многом эти надежды оправдались – наши работы по изучению белоксинтезирующего аппарата высших эукариотов признаны не только в Украине, но и во всем мире.





Аспирантура тоже не обошлась без случайного подарка. Я долго получала результаты, противоречившие нашей первоначальной концепции, и уже была практически в отчаянии, когда мне на глаза попалась публикация японского ученого по микроорганизмам. Вот как раз она и послужила тем толчком, который позволил совсем по-иному посмотреть на наши эксперименты. В итоге я защитила диссертацию на полгода раньше окончания аспирантуры, а впоследствии эта работа была признана открытием. Просто это очень яркий пример того, что никогда не надо сдаваться – ведь можно было все бросить и взяться за что-то другое, а можно было и побороться, дойти до сути и получить важный результат.

Я так подробно остановилась на годах моего становления в науке, поскольку, как мне кажется, именно они определяют будущее ученого. А далее было создание Института молекулярной биологии и генетики, защита докторской диссертации, формирование отдела, возглавляемого мной уже более 30 лет, работа в качестве заместителя директора, а затем – директора института, которым я руковожу с тех пор, избрание членом-корреспондентом и академиком НАН Украины, получение наград и т. д. 

Я на самом деле горжусь своим Институтом и своими сотрудниками. Уже одно то, что институт занимает третье место по цитируемости среди учреждений Академии наук, а в сотню наиболее цитируемых украинских ученых входят 10 сотрудников ИМБГ, говорит само за себя. В нашем институте возникли совершенно новые направления, находящиеся в то время в зачаточном состоянии даже в мировой науке. Например, генная терапия и биосенсорика. В области биосенсорики (куда вложено не мало и моих личных усилий) мы, без преувеличения, занимаем одно из ведущих мест в Европе.




Своими нынешними самыми большими задачами я считаю две. Первая – добиться создания Украинского Биотехнологического Центра, на что ушло уже более 10 лет жизни. Его появление резко стимулировало бы развитие современных биотехнологий в Украине как для медицины, так и экологии и промышленности, что так необходимо нашей стране. 

И вторая задача – это вывести наш журнал «Биополимеры и клетка» на европейский уровень. Мы уже находимся на этом пути, но, конечно же, нуждаемся в поддержке как украинских, так и зарубежных ученых. И, наверное, самое главное – я хочу сохранить в институте ту атмосферу творчества, взаимопонимания и доброжелательности, которая, как мне кажется, присуща именно нашему институтскому сообществу.

Анна Ельская
Журнал "Биополимеры и клетка"

Личный сайт: http://www.elskaya.org.ua/

Сайт института ИМБГ: 
http://www.imbig.org.ua/about/index_e.htm
imbg: (Default)
Досье ИМБГ:
Пивень Оксана Александровна, к.б.н,

cтарший научный сотрудник отдела генетики человека
Институт молекулярной биологии и генетики НАН Украины (ИМБГ), Киев
ЖЖ-страничка:[livejournal.com profile] xsanka 



Где вы родились и выросли?
Я родилась в семье лесоводов, так что любовь к биологии у меня обусловлена «генетически». Своим родным местом я называю всю Запорожскую область: мы постояно переезжали, и конкретное место назвать Родиной сложно.

Вообще мои родители всегда были очень энергичными людьми. Их работа была сродни художникам – они облагораживали степи лесными насаждениями, спасали «овраго-балочные формы рельефа от эрозии» - в общем создавали уют на уровне целых областей!

Я тем временем ходила в школу. О школьных годах у меня самые теплые воспоминания, мне очень повезло, у меня были хорошие учителя, только сейчас спустя много лет понимаешь насколько это были увлеченные и творческие люди.

Я очень любила, когда родители приносили мне мелкие «артефакты»: маленькие градуированные колбочки, пробирочки, песочные часы и даже лупу!!! Это и была моя первая лаборатория. Смешивалось все и вся с огромным энтузиазмом, и нежные чувства к «красивой» лабораторной посуде остались у меня и до сих пор.

Где вы учились?
После окончания сельской школы остро стал вопрос: что делать дальше? Вариантов было два - художественный институт, но далеко (Львов, Харьков); или педагогический институт, но близко (Мелитополь). Мне хотелось подальше и поромантичнее (художник звучит красиво), но родители боялись отпускать родное чадо так далеко, да и как люди практичные не расценивали профессию художника как нечто серьезное. Так я и стала студенткой биологического факультета Мелитопольского государственного педагогического института. Теперь по образованию я учитель биологии и географии, хотя по специальности не работала ни дня.

А были ли у вас медали, красные дипломы и прочие знаки отличия столь важные в то время?
И школу, и институт я окончила без медалей. Зато у меня было огромное количество грамот (олимпиады по рисованию, химии, физике, а также призовые места на соревнованиях по плаванию). И тогда, и сейчас я думаю, что красный диплом - это не главное.

Главное - понимать то, чего ты хочешь! А наличие медали или красного диплома хоть и украшает резюме, но не решает никаких проблем: я знаю многих людей, которые, имея и медали и дипломы, не реализовались в полной мере. Кстати кроме диплома специалиста, после окончания института, у меня уже была и дочь Елена. После первого курса я вышла замуж за своего однокурсника и заканчивать институт пришлось с ребенком на руках. Так что у нас с ней один диплом на двоих!


Как продолжалась ваша жизнь после ВУЗа?
Идти работать в школу мне было не интересно, и я пошла работать в НИИ биоразнообразия наземных и водных экосистем юга Украины: этот институт был создан на базе нашего педагогического института в Мелитополе. Он состоял из орнитологической (изучение птиц) и герпетологической (изучение земноводных) лабораторий. Работать было достаточно интересно, да и объект работы был весьма экзотичен – я ведь работала аж лаборантом и ни где-нибудь, а в герпетологической лаборатории! Научилась проводить морфологические измерения пресмыкающихся и амфибий, научилась их фиксировать, в этой лаборатории были и мои первые шаги в кариологии и цитогенетике. Ездили в экспедиции – работали в полевых условиях –одним словом полная романтика!

И на сколько хватило романтики?
Проработав 2 года лаборантом, я поняла, что мне этого мало – хочется большего. Зоология, на мой взгляд, интересна и важна; но попробовав себя в цитогенетике я увлеклась генетикой вообще …. И главное хотелось делать что –то полезное здесь и сейчас и полезное уже человеку.
Меня очень заинтересовала генетика. И тогда я собрала сумку, купила билет в Киев и вооружившись списком институтов, работающих в области генетики, поехала искать место в аспирантуре.

Когда и как вы оказались в ИМБГ?
Я оказалась в Киеве зимой 1999 года: первый раз в жизни, со жгучим желанием стать генетиком. И точно я знала лишь то что хочу работать в области генетики человека. Обойдя несколько институтов и получив несколько отказов, я оказалась в Институте молекулярной биологии и генетики (ИМБГ) - я попала в отдел к Любовь Леонидовне Лукаш.
Сначала она отговаривала меня от мысли идти в аспирантуру - рассказывала как сложно сейчас в науке, и действительно: это был конец 90-х, времена были сложные для науки. Я все же решила сдавать документы и поступать. Поскольку образование у меня было педагогическое, то многих спецкурсов нам не читали – и всю клеточную и молекулярную биологию приходилось учить самой.



Жалеете ли сейчас, и были ли когда-нибудь сожаления о своем выборе?
О своем выборе я не жалею, я люблю свою работу, считаю ее интересной и полезной. Даже если сейчас в данный момент жизни эта польза не столь очевидна большинству.

А чем вы занимаетесь помимо науки?
Одно из моих жизненных убеждений – человек существо мыслящее и должен развиваться целостно, гармонично! Т.е. я не отношусь к людям, которые тратят всю свою энергию и все свое время только в «одну сторону», у меня много интересов и разных. Я занимаюсь хатха-йогой, танцами живота (даже участвовала в двух концертах Украинской федерации танца), вообще люблю спорт – попробовала себя и в фитнесе, и шейпинге, и кламбинге, и Тай-бо – все это мне интересно и я люблю движение, активный отдых.

Люблю путешествовать, люблю историю, люблю художественные книги. Люблю готовить, особенно «праздничные» и восточные блюда. Еще одно мое хобби, занимающее достаточно прочное место в моей жизни – это рукоделие. Я рисую, леплю, клею, плету и т.д. - делаю различные украшения из бисера, стекла, проволоки и полимерной глины. Здесь я реализовываю себя и как художник, и как дизайнер. И в последнем я тоже могу похвастать дипломами «Народного мастера» после участия в различных выставках «народного промысла и ремесел» в Киеве.

Вернемся к биологии. Помните ли первые шаги (опыты)?
Конечно, мои первые шаги в биологической науке – это кормление жаб, как же такое можно забыть! А в молекулярной биологии – первое, чему училась – это готовить питательные среды для культивирования эукариотических клеток, и сама культуральная работа. Мне тогда это казалось волшебством!

Каков самый большой провал в работе?
Один из первых опытов по индуцированному мутагенезу, когда мы уже поставили чашки на селекцию мутантов, то у нашего СО2 инкубатора (очень старого, чешского аппарата) сломался термодатчик и он вместо 36,6о С держал 41оС на протяжении 2 суток! Все пришлось переделывать заново!

Каков был ваш самый удачный эксперимент?
Все те же опыты по мутагенезу - количество мутантов, вызванных нашим исследуемым веществом, было в 2-3 раза выше, чем после действия стандартного мутагена: это было и наглядно и красиво! И еще удачной считаю работу с нокаутными мышами – очень красиво получилось – когда после делеции лишь одного гена в ткани сердца эмбрионы погибали.

Как обстановка в лаборатории. Человек человеку волк? Или друг и товарищ?
Я не могу пожаловаться на атмосферу в лаборатории, не смотря на то, что коллектив у нас преимущественно женский. Хотя понятно, что бывают и неприятные моменты, наверное, в силу амбиций – коллектив то творческий, интеллектуальный. Но случаев специального вредительства конечно у нас нет! Так что можно сказать, что у нас человек человеку не волк.




Опишите ваш объект исследований в общих чертах.
Есть такой кадерин-катениновый белковый комплекс. Считается, что его главная функция – это обеспечение сильной межклеточной адгезии, но исследования последних лет показали, что белки – члены этого комплекса вовлечены и в некоторые сигнально-регуляторные сети (ссылка на обзор). В настоящее время меня интересует участие белков кадерин-катенинового комплекса в развитии и формировании эмбрионального сердца.

Работаю я с условно-нокаутными мышами (т.е. мы направленно выключаем ген только в тканях сердца). Мы «выключаем» гены белков этого комплекса, и наблюдаем, как это отобразится на эмбриональном развитии сердца и его постнатальном развитии, функционировании. Часть работы по изучению роли белков кадерин-катенинового комплекса в развитии эмбрионального сердца проделана и теперь мы анализируем как отсутствие или дефицит этих белков отразится на формировании сердца новорожденных мышей и на работе взрослого сердца. Особенно перспективно, как мне кажется, это изучение чувствительности таких «нокаутных» организмов с дефектным сердцем к физическим нагрузкам и старению.

Какую ваша публикацию вы б назвали лучшей?
Я очень надеюсь, что моя лучшая публикация выйдет в следующем году, мы уже практически закончили ее и теперь работаем с журналом. Это совместная статья с Гленом Редисом ( Dr. Glenn Radice) о роли белков кадерин-катенинового комплекса в эмбриональном развитии сердца.
Еще в этом году выйдет два моих неплохих обзора, посвященных роли межклеточной адгезии в развитии и функции сердца в украинских изданиях: «Украинский кардиологический журнал» №6 и «Весник общества генетиков и селекционеров» 2010, №2

К каким практическим проблемам позволит подступиться ваша работа в будущем?
У меня есть амбиции, что моя работа поможет понять молекулярные механизмы возникновения и развития некоторых заболеваний сердца – аритмий, кардиомиопатий. И хоть об изобретении способа лечения говорить еще рано, но профилактику среди групп риска на основе нашей работы можно будет проводить.



Работали ли вы в других странах?

Да, я работала в Университете Пенсильвании (Филаделфия, США) в лаборатории доктора Гленна Редиса. У нас был совместный проект CRDF, в рамках которого я там работала. Были еще и кратковременные визиты в другие институты и лаборатории в рамках практических курсов, лекций и конференций. Коротко – это Германия, Польша, Турция, Италия, Греция и Хорватия .

Что вы бы посоветовали студентам биологических факультетов? Куда им стоит ориентироваться - пытаться сделать карьеру дома или уезжать за рубеж ?
Советовать здесь сложно – это ведь выбор каждого. Я уверенна, что думающие и энергичные молодые люди нужны и у нас, и за рубежом. Понятно, что за рубежом условия работы лучше, и больше возможностей в методологическом отношении. Единственное, что я могу посоветовать – это относиться к своей работе серьезно и делать ее хорошо – т.е. быть профессионалами, а такие люди нигде не пропадут.

Что бы вы посоветовали студентам - какие предметы самые важные для изучения? Что пригодиться в будущей работе ?
Статистика это однозначно! Ну и, конечно же химия – любой раствор, любую реакцию нужно рассчитать быстро и точно.

Какова по вашему мнению следующая амбициозная цель в фундаментальной биологии?
Создание синтетического внутреннего органа (не важно, какой именно) и его трансплантация.
Проблема регенерации органа, механизмы, молекулярные сигналы клетки – это действительно важно и наверное, даже не нужно объяснять почему. Представьте только, что мы научились в совершенстве управлять этими процессами – заболела печень, сердце – включаем безоперационную программу регенерации органа, и заставляем сам организм исправлять, восстанавливать именно тот орган, который в этом нуждается.

Правда, мне кажется, что такой прорыв имеет и вторую сторону медали – из области биоэтики - если все так будет просто, человек будет относиться очень пренебрежительно к своему здоровью и организму про здоровый образ жизни и вообще говорить не стоит.



Как по вашему стоит перестроить нашу отечественную модель науки, чтоб она снова стала эффективной и прибыльной?

Ее вряд ли возможно перестроить в корне, да может это и не нужно. Нужно сместить акценты – было бы не плохо, если б наше правительство действительно обратило внимание на развитие (читать – настоящее финансирование) приоритетных направлений, что бы наши результаты были конкурентно-способны на мировой арене; больше программ для молодых ученых и стипендиальных, и грантовых. Я говорю сейчас не об «указах» и «постановах» а о реально работающих программах и деньгах. И диференцированая оплата - думаю, могла бы стимулировать многих

Каковы ваши планы на ближайшие 10 лет?
Ближайшие 10 лет, планирую заниматься изучением роли белков кадерин-катенинового комплекса в формировании и функционировании сердца, в развитии патологий сердца. Есть амбиции идти дальше от модельных мышек к популяции человека, было бы гениально найти корреляцию/связь между мутациями этих генов и определенными синдромами (аритмия, кардиомиопатия) у людей, такие данные уже есть для белка десмосом - плакоглобина. Безусловно, это огромный кусок работы и сделать его не просто даже с хорошим «зарубежным» обеспечением, но будем пытаться. Ну и конечно, получение хороших международных проектов/грантов.

Оксана Пивень, aka [livejournal.com profile] xsanka 

Profile

imbg: (Default)
Neo-IMBG

February 2015

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
2223 2425262728

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 22nd, 2017 05:31 pm
Powered by Dreamwidth Studios